добавить в избранное написать мне
:: АЛЬБОМЫ
ХОСТИНГ

NooNet


 
:: ИНТЕРВЬЮ
 
*специально для ТРК РиФ и Интернет-Издания ПроРок
илья кнабенгоф Илья Кнабенгоф группа Пилот
интервью от 7 февраля 2006 года
Страница 2
стр. 1, 2, 3
   Евгений Гаврилов: - Это в том случае, когда текст накладывается на музыку. А если наоборот?
   Илья Кнабенгоф: - Я такого не люблю. У меня рождается либо сразу - и мелодия, и текст одновременно, либо я пишу музыку, а потом на неё текст. У меня практически никогда не было, чтобы на какие-то стихи положил музыку. Хотя бывает такое, что ты берёшь стих и чувствуешь в нём какой-то размер, мелодию. А есть стихи, которые совершенно невозможно никак спеть.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Чья поэзия более всего вам по душе?
   Илья Кнабенгоф: - Я, честно говоря, не силён в терминах. Мне нравится поэзия, у которой сбит ритм. Не как у Александра Сергеевича Пушкина, Лермонтова - классической поэзии. А бывает, я и сам стараюсь такие стихи писать, мне нравится, когда две строчки разного размера, в некоторых четверостишиях нет никакой рифмы, и рифма катит не через две-четыре строчки, а иногда через шесть-семь. Я люблю сложности с размерами и длиной - свободный стих. Я бы назвал это так. В этом плане мне очень нравится фильм в стихах "Собака на сене". Он мне симпатичен с точки зрения поэзии. Как это переведено на русский, все эти несоразмерности строчек, ритм, рифма. Когда это производится в разговорном жанре.

Почему-то большинство поэтов предпочитают просто описывать окружающую среду либо собственные переживания. Мне не интересно ни то, ни другое. Меня не очень-то интересует жизнь случайных людей и описание того, какое небо синее. Мне нравятся стихи, в которых заложена определённая мудрость, или вещи, которые делают меня в жизни сильнее, открывают передо мной какие-то горизонты и т.д. Поэтому ищу стихи, которые есть в дзэн-культуре, трёхстрочные стихи, в японском хокку. Вот такие вещи мне больше нравятся - ёмкие, но которые содержат большую мудрость. Я читаю Игоря Губермана - такие маленькие короткие гарики, четверостишия, которые содержат какую-то чётко выраженную мысль. Это мне ближе. Мне нравится сложновыраженное в двух словах.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Кто может писать музыку?
   Илья Кнабенгоф: - Человек не пишет музыку. Он просто воспринимает музыку, которая уже существует в воздухе. Я бы сказал так, что всё время вокруг нас поют ангелы. Есть люди, которые слышат их, а есть люди, у которых со слухом плохо. Вот насколько у кого хорошо со слухом, чтобы услышать пение ангелов, тот из этого пения берёт и вынимает какие-то кусочки, которые становятся мелодией, музыкой, пением и т.д. Вот и всё. Человек, скорее, служит только проводником, нежели создателем. Он может перерабатывать какие-то вещи, которые приходят сверху, но он их не создаёт. Тоже самое касается и поэтов, художников и т.д. Любая творческая личность не создаёт предмет, она через себя высшее конвертирует.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Есть ли у вас на сегодня желание продолжить своё музыкальное образование?
   Илья Кнабенгоф: - Для этого нужно время, но, к сожалению, его у меня всё время не хватает. Мне хотя бы определиться с домом, обрести его, чтобы поставить туда элементарные клавиши, чтобы заниматься. Я - кочевой человек. У меня нет возможности этим заниматься.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Что для вас слово?
   Илья Кнабенгоф: - Оно для меня, как для вокалиста, - самое главное в песне. Но я считаю удачным, что остальные четверо участников группы это уравновешивают тем, что для них главное - музыка. Мы очень хорошо в этом плане существуем. Я - упёртый радикалист слова, а они - четверо упёртых музыканта.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Как в вашей группе идёт рождение песни?
   Илья Кнабенгоф: - Здесь нет никаких норм, рамок, техник, которые могли бы помочь другим. Всё происходит спонтанно и свободно. Бывает так, что человек наиграл на репетиции какой-то рисунок на гитаре, мне это понравилось. Я записал это на диктофон, пришёл домой и написал песню. Либо я приношу песню, и она в процессе аранжировки меняется. Ребята предлагают какие-то ходы, и, в конце концов, песня видоизменяется до неузнаваемости. Так часто бывало.

Сейчас чаще всего я приношу песню, сделанную по гитару. Но мне как раз это и перестало нравиться. Мне не нравится, что преобладает аккордовость в музыке - песни под аккорды. Мне хочется заниматься более свободной музыкой. Я бы предпочёл, чтобы сначала группа сделала музыку, а потом я написал текст. Как это было изначально в истории "Пилота". Сейчас такая ситуация, что у нас достаточно много материала, который нужно сделать. Но в будущем я постараюсь прийти как раз к этому.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Что вы вкладываете в понятие "грамотно сделанная музыка"?
   Илья Кнабенгоф: - Способность музыки безупречно управлять эмоциями, настроением и душой человека. Бывает песня, которая может заставить тебя заплакать в каком-то определённом месте. А это может быть просто вопрос аранжировки песни. Какой-то маленький звук, который возник в нужный момент, он что-то в тебе вскрыл, и ты заплакал. А через десять секунд у тебя поднимается дух. Потому что пошла какая-то торжественная часть песни и так далее. Это умение управлять душой человека. Насколько это сильно производит впечатление на человека, настолько хорошо сделана музыка. Это, наверное, вопрос созвучия с внутренним миром большинства людей.

вверх

   Евгений Гаврилов: - А какую роль играют музыканты?
   Илья Кнабенгоф: - Знание каких-то гармонично построенных вещей. Для того чтобы построить красивый дом, нужны инженеры. Существует наука, как это всё нужно сделать. В музыке тоже самое. Есть какие-то определённые знания построения гармонии. Используя их, можно создавать какие-то шедевры. И гениальный, и начинающий художник владеют определённым набором техник. Техника владения кистью, красками и т.д. Но великие художники, используя то же самое, прилагают к этому всё то, о чём я говорил выше, тогда как начинающий художник пытается создать только своими руками, используя голую технику. Когда на картине есть высшее, она становится шедевром. В музыке то же самое.

вверх

   Евгений Гаврилов: - Как вы относитесь к живописи и пробовали когда-либо рисовать?
   Илья Кнабенгоф: - Я даже написал одну-единственную картину маслом, на холсте. 25 января закрылась выставка на Манеже в Питере, где эта картина выставлялась.

Мне это очень интересно. Я занимался последнее время с очень известным русским художником Евгением Антиповым. Но у меня, к сожалению, много занятий музыкой в жизни, поэтому пришлось это несколько прекратить, некогда этим заниматься. Я бы с удовольствием занимался живописью, но понимаю, что любым делом нужно заниматься серьёзно, а не как теннисом после работы.

Когда я начал заниматься живописью, я понял, что это серьёзная вещь, которой нужно посвятить всю свою жизнь. А я к этому не готов.

вверх

   Евгений Гаврилов: - В своё время вы говорили, что для того, чтобы пригласить отдельных музыкантов в совместный проект, у вас не хватает статуса. Насколько сегодня авторитетно ваше слово в рок-музыке? И что такое статус музыканта?
   Илья Кнабенгоф: - Честно говоря, я не задумывался над этим. Мне кажется, что всё так и осталось. Мне моя авторитетность не нужна. Я просто занимаюсь тем делом, которое мне нравится. Хотя для привлечения каких-то музыкантов, больших, великих, думаю, до сих пор мне не хватает авторитетности.

А про статус группы могу сказать юмористически. Мне кажется, очень удачно сказал об этом Константин Евгеньевич Кинчев: "Илья, статус, это когда выходит человек к микрофону, поворачивается спиной и издаёт неприличный звук в микрофон. А весь зал аплодирует и кричит: "Как это ново! Какое новаторство! Какой ход! Замечательное новое слово в культуре!" Вот это называется статус. А если ты выйдёшь и так сделаешь, то это будет твой последний концерт". Вот разница между тем, кто имеет статус, а кто нет. У меня такого статуса нет.

Человек со статусом - тот, кто может делать на сцене всё, что угодно. Писать какую угодно музыку, какие угодно песни, и на голове стоять, шарфом махать, из чайника поливать все ряды и козой прыгать. Что угодно! Всё будет восприниматься как новаторство, свежее веяние. Будут говорить, какой он необычный.

У меня ни авторитета, ни статуса!

вверх

   Евгений Гаврилов: - Одно время вы работали в реанимации. Что вас забросило в эту область медицины? Что вы вынесли главное из этого периода?
   Илья Кнабенгоф: - Мне надо было как-то прокормить себя и семью. Я зарабатывал на хлеб и на еду. Меня туда пригласил друг, который уже там работал. И вообще это для меня имело какую-то осмысленность: спасать людей, помогать им. Для меня всегда это было важным, на этой работе я чувствовал себя нужным.

А главное, что я вынес, - это чувства, которые возникли у меня, когда в первый раз взял за ноги покойника, чтобы положить его на каталку и перевезти в морг. Когда я въехал с ним в морг и посмотрел на все эти тела, понял, что тот, кого брал за ногу - не человек. То, что было этим человеком и имело имя и так далее, отсюда ушло. Я понял это буквально, не умом, а пережил всем своим существом. Это просто была оболочка, которая не имеет никакого отношения к человеку. Просто кусок мяса и более ничего.

вверх

Страница 2
стр. 1, 2, 3
:: ПОДПИСКА
Хотите получать музыкальные новости? Подпишитесь на почтовую рассылку:
   :: Рекомендовано
ПроРок'ом
   :: О ГАЗЕТЕ
книга отзывов и предложений VIP - персон
   :: ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
помощь
help Словарь терминов